- А когда героиня не лежит без сознания, - добавила она, весело блестя глазами, - значит, прижимает к носу флакончик с нюхательными солями и льет слезы по некоему безвольному джентльмену, до сих пор не набравшемуся мужества сделать предложение или, того хуже, успевшему отдать руку и сердце другой, недостойной особе. Лично я никогда бы не смогла целыми днями лежать и ничего не делать, зная, что мой возлюбленный стал жертвой какой-нибудь ужасной женщины.

Уитни мгновенно опомнилась и искоса взглянула на тетку, чтобы проверить, не шокирована ли та, но леди Энн рассматривала ее с непонятной улыбкой, таившейся в уголках губ.

- Тетя Энн, могли бы вы питать какие-то чувства к мужчине, который падает на колени и произносит: "О, Кларабел, твои губы - лепестки красной розы, а глаза - две сверкающие звезды". - И Уитни, презрительно фыркнув, пояснила:

- Именно в этом месте я помчалась бы за флакончиком с солями!

- И я тоже, - смеясь, согласилась Энн. - Итак, что же ты читаешь, если не унылые любовные романы? - Взяв книгу из-под ладони Уитни, леди Энн взглянула на выведенный золотом заголовок. - "Илиада"? - потрясенно-недоверчиво пробормотала она.

Ветерок зашелестел страницами, и Энн перевела изумленный взгляд на замкнутое лицо Уитни.

- Но она на греческом! Ты знаешь греческий? Уитни кивнула, краснея от унижения. Теперь тетя посчитает ее синим чулком - очередное темное пятно на репутации.

- Еще латынь, итальянский, французский и немного немецкий, - призналась она.

- Боже милостивый! - выдохнула Энн. - Каким образом ты все это выучила?

- Несмотря на весьма невысокое мнение отца о моих умственных способностях, я просто наивна, но не безмозгла и терзала его каждый день, пока он не пригласил для меня учителей по истории и языкам.

Уитни замолчала, вспоминая, как была уверена когда-то, что, если станет прилежно учиться, сможет заменить отцу сына, которого у него никогда не было. И тогда он, может, полюбит ее...