- Боже милосердный, это ваш? - охнула она, не в силах оторвать взгляд от великолепного экипажа, покрытого темно-красным лаком, с золотым гербом, сверкающим на дверце. - Ну конечно, ваш, - торопливо поправилась она и, взяв себя в руки, спустилась вниз. - Просто я никак не могу привыкнуть думать о вас, как о герцоге. Все время путаю вас с тем Клейтоном Уэстлендом, который живет по соседству со мной.

Она бормотала еще что-то, чувствуя себя глупенькой деревенской простушкой, однако не могла противиться искушению остановиться, чтобы получше разглядеть не столько карету, сколько чудесную четверку серых коней с белыми гривами и хвостами, нетерпеливо перебиравших ногами и вскидывавших головы, горя желанием поскорее тронуться в путь.

- Вам они нравятся? - поинтересовался Клейтон, помогая ей сесть и сам устраиваясь рядом.

- Нравятся? - повторила Уитни, откидывая капюшон и застенчиво улыбаясь. Да я никогда не видела таких прекрасных животных!

Клейтон слегка обнял ее за плечи:

- В таком случае они ваши.

- Нет, я не могу их принять. Правда, не могу.

- Теперь вы намереваетесь лишить меня удовольствия дарить вам подарки? мягко осведомился он. - Поверьте, ничто не обрадовало меня больше, чем возможность заплатить за ваши туалеты и драгоценности, пусть даже и без вашего ведома.

Немного успокоенная его благодушно-веселым настроением, Уитни задала вопрос, который прежде боялась высказать вслух:

- Сколько вы заплатили за меня отцу? Дружелюбная атмосфера мгновенно рассеялась.

- Даже если вы не захотите мне ни в чем уступить, по крайней мере сделайте одолжение, прекратите упорствовать в этом глупом убеждении считать себя чем-то вроде моего приобретения!

Но теперь, когда она наконец высказала все и к тому же навлекла его гнев, Уитни желала добиться ответа.

- Сколько? - упрямо повторила она.

- Сто тысяч фунтов, - поколебавшись, холодно бросил Клейтон.