Они прошли вдоль узкого коридора в огромную комнату отдыха, выдержанную в спокойных серо-голубых тонах. Украшали ее персикового цвета коврики и абажуры.

Байрон на минуту заколебался, оглядываясь вокруг, но Даниэлла решительно шла дальше — к оранжерее. Она толкнула двери в сад, и в комнату хлынуло июньское солнце. Воздух был напоен ароматом роз и жимолости, пели птицы: все как обычно — но только не ее сердце! А еще ее испугало проснувшееся в ней желание.

Экзотические растения делали комнату похожей на джунгли. По плетеной мебели там и сям были разбросаны мягкие разноцветные подушки: приглушенного терракотового, зеленого и голубого цветов.

— Если хочешь, можешь присесть, а я пока быстро приму душ и переоденусь во что-нибудь более удобное.

— Звучит обещающе. — На его губах заиграла озорная улыбка.

Даниэлле стало неловко. Что он себе позволяет?

— Не забывай, пожалуйста, — я замужем! — резко возразила она.

— Как я могу забыть! Кольца, что ты носишь, должно быть, стоят целое состояние, — сказал Байрон. — Но твоего мужа здесь нет, а я есть.

Машинально она посмотрела на свою руку. Он прав — ее обручальное кольцо с огромным бриллиантом в окружении сапфиров не скрыть. Обычно она всегда снимала его, когда каталась верхом, и поэтому никак не могла понять, почему сегодня утром кольцо оказалось на ее пальце. Мистика какая-то!

То простенькое золотое колечко, что когда-то подарил ей Байрон, не могло и сравниться с се дорогими кольцами, но она все еще хранила его в шкатулке с драгоценностями. В глубине души она знала, что именно оно ей больше всего дорого. Теперь, после его замечания, она по крайней мере удостоверилась, что Байрон ничего не знает о смерти Джона.

— Полагаю, он не вернется до вечера?

— Вообще-то он уехал, — солгала она, удивляясь, почему не сказала ему правду. Это было совершенно невероятно — ведь она никогда не лгала! Боже, что с ней случилось?! — А ты что, ухлестываешь за чужими женами за спинами их мужей, да? — резко спросила она. — Поэтому не женат?