Даниэлла недоверчиво нахмурилась.

— Уж не намекаешь ли ты, что твое холостяцкое положение позволяет тебе веста себя со мной так, как тебе захочется?

— Я говорю вовсе не об этом, — возразил Байрон. Он должен быть осторожен — ведь и так уже выдал слишком много своих тайн.

— Тогда о чем?

— О том, что в данный момент доволен тем, как развиваются события. — Явная ложь. Он был доволен двадцать четыре часа назад, но с того времени, как увидел ее и заговорил, — нет. Так много воспоминаний всплыло на поверхность, что в его мыслях теперь царил полный хаос. Он и не представлял себе, к чему все это может привести.

— Газеты пишут, что ты — второй Джозеф О'Фланери.

У Байрона исказилось лицо. Он отлично представлял, как пресса способна все преувеличивать.

— Я ничего об этом не знаю. О'Фланери был одним из самых выдающихся архитекторов, которые когда-либо жили. Мне посчастливилось с ним работать. Когда он умер, мне предлагали остаться в его фирме, но я решил работать самостоятельно.

— И сейчас у тебя международное признание, известность. И все благодаря удаче, твоему дару предвидения и твоим фантастическим идеям. Ты пользуешься большим спросом, Байрон. Ты должен быть этим очень доволен. Если бы мы с тобой тогда не развелись, ты бы никогда не осуществил свои замыслы.

— В один прекрасный день я бы своего добился, — возразил Байрон. — Так ты следила за моей жизнью? — Эта мысль была ему приятно.

— Все это я прочитала в газетах. Где ты сейчас живешь?

То, что она задавала вопросы, обнадеживало. По крайней мере это доказывало, что он все-таки ей немного интересен.

— Основной мой дом в Лондоне — квартира в Мэйда-Вэйл. Кроме того, у меня есть небольшая квартира во Франции, так как я много работаю в Европе, и домик для отдыха на Санта-Лючии. — Больше всего на свете он хотел бы увезти ее туда, чтобы вместе с ней поплавать в кристально чистой воде, посидеть под звездами, чтобы быть только с Элли — наедине лишь с ней одной.