— Нет, — резко ответил он. И это наводило на мысль, что он так же не хочет говорить о других женщинах, как и она — о своей бездетности.

Но она продолжала настаивать:

— У тебя кто-нибудь есть?

— Не совсем.

Значит, все-таки у него есть женщина? Она хотела было еще спросить его кое о чем, но подумала, что ее вопросы могут быть ему неприятны. Хотя что из этого? Ведь она с ним больше не собирается встречаться.

— Я рада, что ты вернулся в университет. — Когда они только познакомились, он сказал ей, что мечтает стать великим архитектором, что хочет проектировать такие здания, которыми бы восхищался не только его народ, но и весь мир. Что ж, он добился всего, о чем мечтал.

— Это был верный шаг, — согласился он. — А как ты? Закончила учебу?

Даниэлла покачала головой. У нее не было для этого возможности: по утрам она так сильно страдала от тошноты, что была вынуждена отказаться даже от работы.

— Я… продолжала работать, — наконец выговорила она.

— Но уже в другом месте.

Она нахмурилась. Неужели он знал о ней все? И о ее ребенке тоже? При этой мысли ее бросило сначала в жар, потом в холод. Неужели именно об этом он так хотел с ней поговорить?

И правильно ли она поступила, пригласив его на кофе? Даниэлла неистово терла сбрую. И остановилась только тогда, когда на ее руку легла рука Байрона.

— Элли, неужели ты думала, что я смогу тебя забыть?

Она с трудом сглотнула:

— Никак не ожидала, что ты так много знаешь обо мне. Я ведь не веду светскую жизнь, как ты.

— Я интересовался тобой, поэтому занялся твоими поисками. Как я понял, ты открыла в Бирмингеме собственный магазин одежды?

Она кивнула. Что еще он знал о ней? Чутье подсказывало, что это не все.

— Как там идут дела?

Даниэлла пожала плечами:

— Потихоньку.