Он встретился с ней взглядом.

– Я думал, мне везет.

Оливия снова рассмеялась, но быстро одернула себя.

– Очень смешно.

Джош переступил с ноги на ногу, довольный тем, что ему удавалось ее рассмешить.

– Я знал, что мы делаем много фотографий. Просто не был в курсе, как ты их хранишь.

– Теперь в курсе.

Джош кивнул. Когда Оливия закончила показывать ему содержимое ящиков, он пристально посмотрел на нее.

– А ведь ты взвалила на себя большую часть моей работы.

– Да.

– И знаешь, что я думаю по этому поводу?

– Понятия не имею, – ответила Оливия, хотя втайне надеялась, что он попросит ее остаться и предложит ей большее жалованье.

Она знала, что это было бы неправильно, но все равно желала этого. Лишь бы удовлетворить самолюбие.

– Думаю, что новый человек не справится и с половиной всего этого, так что, боюсь, мне придется снова взять часть работы на себя.

Оливия твердо сказала себе, что не расстроилась из-за того, что он не предложил ей остаться. Потому что она не собиралась оставаться. С самооценкой у нее всегда было в порядке. Она не нуждалась в его похвалах.

– Возможно.

– И это означает, что мне следует перенести часть этих папок к себе в кабинет.

– Мы можем перенести их прямо сейчас. Мы одеты подходящим образом, кроме того, пользуйся тем обстоятельством, что я еще здесь. Послезавтра я уже буду далеко.

– Хорошо, – мягко произнес Джош, но Оливия заметила, что он в очередной раз за утро как-то странно на нее посмотрел.

Его глаза были печальными – как у брошенного щенка, и Оливия с ужасом ожидала, что он вот-вот начнет умолять ее остаться. Но не из деловых соображений. В его немой просьбе было что-то личное. Его глаза словно говорили ей, что ему будет ее не хватать.

Я не хочу оставаться, я не хочу оставаться, я не хочу оставаться, тупо повторяла про себя Оливия. Ведь она не узнала ничего нового о Джоше Андерсоне. Он так же глупо шутил и так же не испытывал к ней ничего личного. Джош видел в Оливии лишь хорошего работника.