На какое-то время она погрузилась в беспросветное отчаяние, жалея себя и оплакивая свою загубленную, пропавшую жизнь. Даже мысли о том, что вообще-то у нее есть один очень хороший друг, который мог бы броситься на выручку, если бы знал о ее несчастье, не порадовали ее. Ведь связаться с ним из тюрьмы нет никакой возможности. А он далеко. Либо в своем охотничьем домике в горах, либо на ранчо.

Раздались чьи-то шаги, и она отвлеклась от своих черных мыслей. Лина тут же напряглась, поскольку кто-то загремел ключами, отпирая решетку. Она медленно повернулась лицом ко входу в камеру.

Щуплая фигура шерифа Мартина четко вырисовалась на фоне горящей сзади на столике свечи. Его светло-ореховые глаза уставились на нее словно в трансе. И было в этом немигающем взгляде нечто столь мерзкое, что ее передернуло от отвращения. Но внутри она похолодела от страха. Она не сомневалась, что через несколько мгновений ей придется сражаться с шерифом так же, как это произошло с Кловисом.

Сев на кровати, она сверкнула на него взглядом, в который вложила всю свою ненависть и презрение к подобным типам мужского рода. Он даже замешкался на пороге, словно споткнувшись об ее ненависть, и Лина снова мысленно обозвала его трусом. Мужчины, подобные этому, могли счесть ее легкой добычей из-за невысокого росточка и хрупкости. Но она ошибалась, когда полагала раньше, что те волосатые недоумки, что стремились воспользоваться ею насильно, довольно редкие особи, встречи с которыми легко избежать. Ей вдруг стало ясно, что их много, как тараканов. Или как блох на собаке.

– Убирайся отсюда! – приказала она и чуть не расхохоталась, когда он послушно повернулся к выходу, но тут же опомнился.

– Ах ты, высокомерная сучка! – выпалил он, разозлившись на нее. Откуда у этой девчонки такой повелительный тон?