Мои сестры всегда останавливались в доме папиной тети, леди Дунстан. Она обожала вводить девочек в общество, но после того, как Джулии сшили гардероб и купили все необходимые безделушки, папа обнаружил, что оставшихся денег хватает только на более чем скромное приданое, а для меня уже ничего не остается.

Люсинда глубоко вздохнула.

— Именно тогда мой отец пустился во все тяжкие. Взял приданое Джулии и отправился в «Уайте», играть в карты. И даже выиграл сначала. В ту ночь удача сначала была на его стороне, но потом отвернулась. Друзья советовали ему взять выигрыш и уйти, но бедного папу словно заколдовали. Наконец он потерял все и пришел в полное отчаяние. Джулия к тому времени уже встретила лорда Рафферти и безумно влюбилась. И хотя наша двоюродная бабушка леди Дунстан была против бедного Рафферти из-за того, что он ирландец, папа знал, что он скоро попросит руки Джулии. Несмотря на ирландское происхождение, Рафферти был очень богат, и сестра не могла сделать лучшей партии. В том сезоне слишком много знатных и состоятельных наследниц съехалось в Лондон искать мужей, и Джулия вряд ли смогла бы соперничать с ними. Но Рафферти так влюбился, что принял бы даже ничтожное приданое.

Джулия, в отличие от старших сестер, бескорыстна и чистосердечна. Для нее не имеют значения ни титул, ни деньги, не то что для Петиции, Шарлотты и Джорджины. Она влюбилась так же сильно, как и Рафферти, и этого было вполне достаточно для моего отца. Что же ему оставалось делать? И хотя я уверена, что Рафферти вообще не потребовал бы ни пенни, для моего бедного папы было делом чести выдать дочь, как подобает дворянину. Поэтому он и сотворил вещь, абсолютно немыслимую.

— Сплутовал в карты, — догадался Повелитель. Люсинда кивнула.

— Одним ударом он отыграл все, и даже сверх того. И был в полной уверенности, что никто ничего не заметил. В самом деле, все поздравляли его с искусной игрой и отвагой. Редко кто не побоится рискнуть в подобных обстоятельствах. Для этого ему пришлось даже поставить на кон наш дом, потому что не хватало денег. Единственным оправданием служило его отчаянное положение. Он забрал выигрыш, распрощался и свято верил, что все обошлось… до следующего утра. Вернее, до визита Роберта Харрингтона.