Патрик нашел в толпе более или менее знакомое лицо. Это был мальчишка, несколько раз уже бегавший по его поручениям. Патрик знал дом Винсентов и даже иногда бывал там по делам.

На беглом арабском он растолковал мальчишке, куда тот должен проводить эту леди, подкрепив свою инструкцию несколькими мелкими монетами. Было совершенно очевидно, что от этой юной истерички не следует ожидать помощи в поисках. Затем он приступил к расспросам очевидцев.

Хотя Патрик прекрасно знал местное наречие и был вхож в некоторые семьи местной знати, он все же чувствовал себя в этом королевстве, скорее, отщепенцем. А собравшаяся на базаре толпа была склонна симпатизировать скорее похитителям, чем девице. По их понятиям, продажа невинных девиц в рабство — самый достойный вид коммерции.

Рыская по множеству извилистых улочек, расходившихся во все стороны от базара, Патрик не мог подавить возраставшего чувства растерянности — он сознавал безнадежность своего преследования. По всей видимости, девушка исчезла бесследно и уже ничто и никто не предотвратит ту судьбу, которую ей уготовили похитители.

Шарлотта пришла в себя в темном, тесном помещении, пропитанном запахами крыс, сырости и разлагавшихся продуктов. Голова болела так, словно ее перед этим оглушили дубиной, а желудок сводило от приступов тошноты. Все ее нежное тело болело, превратившись в один сплошной синяк вперемежку со ссадинами.

Ее чуть не вырвало, но во рту оказался кляп, а когда она шевельнулась, чтобы освободиться от него, то обнаружила, что руки связаны. Слезы бессильного гнева и страха стояли в глазах.

«Ты ведь мечтала о приключениях, — корила она себя, — ну вот и будь теперь довольна».

От отчаяния ей захотелось биться головой об пол до тех пор, пока не потеряет сознание опять, но она нашла в себе силы и постаралась взять себя в руки. Было очевидно, что сейчас не время для истерики: жизненно необходимо как можно более хладнокровно продумать план своего спасения.