Пойдет он в травмпункт и зафиксирует увечье, посмотрим тогда, как ты будешь права качать. Ну и бабы пошли, совсем с вами сладу нет, чуть что, сразу бьете в причинное место, – покачал он головой, записывая что-то в журнал. – Вот раньше было время… женщина знала свое место, слово мужчины для нее было законом. А что сейчас? Оборзели совсем с этой эмансипацией, феминистки хреновы! Ничего, завтра тебе мало не покажется, заведут уголовное дело, сразу узнаешь, почем фунт лиха, – злорадно усмехнулся он.

– А ты меня не пугай, – еще пуще взвилась Юлька. – Что я должна была делать? Стоять и терпеть, как эти наглецы меня за руки хватают и делают непристойные предложения? Да еще и спокойно слушать, как смеются они над моей прической? – взбила она стоявшие дыбом, окрашенные в три оттенка вихры. – Разбежался! Пусть этот урод скажет спасибо, что у меня с собой пистолета не было, а то я бы ему его хозяйство отстрелила напрочь.

– Какого пистолета? – насторожился лейтенант.

– Простого, с дулом и пулями, – рявкнула Юля. – Не твоего ума дело. Мне нужно срочно позвонить Чугункиным!

– Так-так-так, это кто такие? – еще больше насторожился дежурный и приподнялся со стула.

– Братья-кролики, – буркнула Юлька. – Тебе, парень, лучше с ними не связываться, пристрелят – и глазом не моргнут.

– Мафия, значит? – прищурился тот.

– Ага, она самая, коза ностра, – ехидно усмехнулась девушка. – Слушай, лейтенант, отпусти ты меня, это же самооборона была. Ночь на дворе, а у меня режим, мне уже спать пора.

– На нарах выспишься, – хмыкнул тот. – Протокол составлю и отправлю тебя в номер люкс со всеми неудобствами.

– Что-о? – взревела Юля. – Меня – в камеру?! За что? За то, что я защищала свою женскую честь и достоинство?