– Что ты хочешь?

– Я сегодня в очень благодушном настроении, – растягивая слова, сообщил он своим хрипловатым, с легким итальянским акцентом голосом. – Хочу предложить тебе встретиться…

Пальцы ее сжали трубку.

– Встретиться? Зачем?

– Неужели ты еще не виделась с отцом? – негромко произнес он.

Полетт побледнела.

– Виделась, – прошептала она, решив не сознаваться, что Рональд Харрисон все еще находится в соседней комнате.

– Растрата – весьма серьезное преступление…

– Он проиграл деньги, взятые в долг, – возбужденно запротестовала Полетт. – Он ужасно перепугался… он не собирался красть деньги у фирмы! Он просто одолжил их…

– Несомненно, – не скрывая насмешки, перебил ее Франко.

– Фирма «Харрисон» принадлежала ему, – напомнила Полетт. В ее голосе звучала безнадежная горечь.

– Но теперь уже нет, – тихо возразил Франко. – Теперь она принадлежит мне.

Полетт стиснула зубы. Оборудование старело, доходы падали, жена страдала склонностью к излишне дорогим покупкам – оттого шесть лет назад Рональд Харрисон и позволил Франко выкупить семейную фирму. Назначенный на пост исполнительного директора, ее отец, казалось, был даже доволен этим, а когда появилась новая техника и завязались новые экспортные связи, «Харрисон энджиниринг» стала процветать.

Чувство вины, словно нож, пронзило сердце Полетт. Если бы не она, Франко Беллини никогда не появился бы в их жизни. Если бы не она, фирма до сих пор принадлежала бы ее отцу. Если бы не она, Рональд не опасался бы сейчас возможности быть привлеченным к суду по обвинению в растрате. Все внутри у Полетт сжалось, и ее охватило такое отвращение к человеку, с которым она вынуждена была вести телефонный разговор, что ее чуть не затошнило.

– Папа собирается вернуть деньги… Если бы не ревизия, то ты бы ничего и не узнал! – вскричала она, чуть не плача.