Придя в себя от горьких раздумий, Полетт обнаружила, что сидит, дрожа от холода, в промерзшем автомобиле с запотевшими стеклами. Она завела двигатель; где-то в глубине ее сознания рисовался образ Франко – такой, каким она видела его, выходя из номера гостиницы. Злой, высокомерный, угрюмый. Впрочем, какого черта ему горевать? Или он всерьез считал, что она примет его абсолютно оскорбительное предложение? Три месяца с Франко в постели чересчур суровое наказание за то, что она осмелилась выйти замуж за другого. Что за невероятная самовлюбленность! И тот крайне странный способ, которым он сделал это циничное предложение… В голове у Полетт снова застучало, напряжение стянуло тело стальной проволокой.

Сейчас уже слишком поздно ехать к отцу. А завтра утром ей первым делом следует быть у его порога, и если отец еще не повидал адвоката, то нужно проследить, чтобы он это сделал. В их жизни наступил кризис, но она знает, как вести себя во время кризисов. Кажется, уже много лет вся ее жизнь только и движется от одного кризиса к другому!

Полетт уже собиралась позвонить отцу, когда раздался звонок в дверь. Она заглянула в глазок и узнала широкую фигуру немолодого плотного человека за дверью.

– Доктор Марпл? – удивилась Полетт.

Тимоти Марпл был одним из давнишних друзей ее отца. Они с женой держали частную лечебницу.

– Я пытался тебе дозвониться, Полли, но не застал, – объяснил он.

– Что-нибудь… случилось? – запинаясь, спросила Полетт, с огромной тревогой всматриваясь в его озабоченное лицо.

– Твой отец пару дней побудет у нас, пока не оправится…

– Но почему… то есть, я полагаю, вы знаете, что произошло… но что с ним сейчас? – допытывалась Полетт.

Мистер Марпл тяжело вздохнул.

– Рональд вот уже несколько месяцев лечится от депрессии…