— Следующего раза, возможно, не будет, — проворчал Чендлер.

Вернувшись домой, Лиза бросилась к телефону. Надо позвонить сестре. Но красная лампочка автоответчика сообщила, что были звонки в ее отсутствие. Она включила автоответчик. Так и есть, Джон. Его голос звучал взволнованно.

— Лиза, почему ты не перезвонила? Прошу тебя, перезвони в любое время, пусть ночью. Иначе я сажусь в самолет и лечу к тебе.

Судя по тону, Джон вне себя от тревоги. Но она не в состоянии сейчас с ним разговаривать. Потом. Сейчас ей нужно поговорить с сестрой. Между Калифорнией и Францией разница в девять часов… Значит, у них там сейчас половина десятого. Вряд ли они уже спят. Лиза улыбнулась. Если только… Если только трехмесячная Лиз рано угомонилась и Николя уединился с молодой женой в спальне. Он пользовался любой возможностью, чтобы остаться с ней наедине. Лиза никогда еще не видела, чтобы мужчина и женщина были настолько поглощены друг другом.

Месяц назад Лиза ездила к сестре в гости. Тогда крестили ее маленькую тезку. С той поры Лиза-старшая испытывала постоянное чувство неудовлетворенности. Сначала смутное, а потом все более и более отчетливое. И ужасные сценарии, которые предлагал ей Чендлер, только усугубляли ситуацию. Лиза тревожилась. Слишком ее состояние напоминало ту пропасть, в которой она оказалась, когда умер отец.

Она действительно переменилась. И ее душевный разлад ничем не унять.

Вот только… Она с улыбкой протянула руку и взяла с комода фотографию маленькой Лиз. Когда она впервые взяла на руки почти невесомый сверток, что-то шевельнулось в ее душе. А когда пришла пора возвращаться в Калифорнию, Лиза испытала настоящую боль, настолько привязалась она к маленькой племяннице. Джон, которого тоже пригласили на крестины, потом обвинял ее в том, что из-за малышки Лиза совсем не уделяла ему внимания.

Кристина сняла телефонную трубку почти сразу же.