— Насколько я помню, мой фривольный наряд не особо умерил ваш пыл.

Щеки Мейсона вспыхнули: упрек попал в цель.

— На сей раз я найду в себе силы обуздать естественные инстинкты, если вас тревожит именно это. — Тон Джефа свидетельствовал, что ставить под сомнение его выдержку не стоит. — Вот, держите! — Он небрежно бросил гостье увесистую сумку с одеждой. — Отыщите себе что-нибудь подходящее — на то время, пока просохнут ваши вещи. Если в вас заговорила скромность, я отвернусь.

Вот нахал! Почему это мысль о том, что скромность мне не чужда, кажется ему нелепой? — вознегодовала в душе Мэри.

— С вашего позволения я переоденусь в ванной, — с достоинством обратилась она к хозяину. Тот широко ухмыльнулся, давая понять, что в ее положении подобные церемонии неуместны.

Мэри порылась в сумке, не обращая внимания на белье, и отобрала большую бледно-голубую хлопчатобумажную рубашку, вполне способную заменить платье. Тряхнув головой, она вышла в холл и поднялась на второй этаж.

Стянув с себя мокрую одежду, попыталась отстирать на ней грязные пятна, но вода в кране была слишком холодной и со ржавчиной. Пригладив волосы ладошкой, она облачилась в рубаху, доходившую ей до колен, и босиком сбежала вниз: легкий топоток ножек о деревянные ступени отозвался гулким эхом.

Дрожа как осиновый лист, Мэри переступила порог кухни. Хозяин пил чай. Пока ее не было, он тоже соизволил надеть рубашку — видимо, холод давал о себе знать.

— Вешайте ваши вещи вот здесь. — Мейсон указал на допотопную сушилку, установленную прямо над печкой. Там уже красовались его мокрые джинсы, а на нем были сухие, но потрепанные брюки.

С мокрой одеждой в руках, Мэри растерянно уставилась на громоздкую сушилку.

— Позвольте мне! — Не успела она возразить, как Джеф уже отобрал у нее вещи и принялся их развешивать — при его росте это было несложно.