Она понимала: Джеф пытается хоть как-то оправдать свое поведение, однако ведь и ее нельзя назвать невинной овечкой.

— Рядом с тобой я сама не понимаю, что делаю, — призналась она еле слышно. — Только не думай, что меня это радует. Моя несдержанность не делает мне чести.

Досада и гнев на себя душили ее. Где же ее здравый смысл? Человек вот-вот женится, а она упрямо вешается ему на шею.

— Думаю, нам следует держаться подальше друг от друга, — решительно заявила она. — Мне бы не хотелось расстроить твои планы.

— Это тебе не под силу, — насмешливо улыбнулся Джеф.

— Ты лучше думай о том, что под силу тебе, — огрызнулась Мэри. — Приставать-то ты мастер!

— Только не изображай оскорбленную невинность. Чего ты добиваешься? Настолько привыкла играть мужскими сердцами, что считаешь каждого новичка своей законной добычей? Пытаешься отомстить мне за тот вечер?

— Да как ты смеешь! Если ты не в силах сохранить верность своей избраннице, я здесь ни при чем. Еще не хватало возлагать вину на меня только потому, что ваш идеальный роман трещит по всем швам.

— Одевайся, — холодно бросил Джеф. — Я отвезу тебя домой. — Лицо его превратилось в застывшую маску, на левой щеке пульсировала жилка.

— Дойду пешком, — буркнула Мэри. Мейсон возражать не стал; впрочем, ничего иного гостья и не ожидала, испытывая лишь облегчение. Или сожаление? Она затруднялась ответить, которое из этих чувств было сильнее…

3

Никогда почти не болея, нежданно-негаданно Мэри подхватила грипп и вот уже неделю не выходила из дому. И хотя температура упала, общая слабость и апатия остались.

Накинув старенький халат и сунув ноги в тапочки, она подошла к зеркалу и с отвращением глянула на свое осунувшееся лицо. Потом спустилась в кухню и заварила себе чай, собираясь вернуться с чашкой в спальню. Все ее, бедную, бросили.