– Это ты меня научил, Лоб.

Мария – самая умная из моих героинь. И поэтому, наверно, самая несчастная.

Мария трет родимое пятнышко на острой коленке.

– Это самая твоя удачная выдумка, Лоб.

– Спасибо, Мария.

– Оно всех сводило с ума, Лоб.

Я почтительно поклонился. Хотя уже начал догадываться, к чему она клонит.

– Ты бросил к моим ногам всех парней, Лоб, – и она пристально на меня посмотрела. – Кроме одного. Кроме того, кого я любила, – еле слышно добавила она.

– Если бы и он был у твоих ног, Мария, мой рассказ никогда бы не удался.

– Тебе пришла после него слава, Лоб. А мне досталось разбитое сердце.

– Ты была замужем, Мария. А он был порядочным парнем. А для любви, Мария, нужна свобода.

Мария грустно качает головой. И в ее больших светлых глазах скапливаются слезы.

– Для любви нужна любовь, Лоб. И больше ничего.

Черт побери! Ну, кто посмеет утверждать, что она не умна!

– Не сердись на меня, Мария, – и я склоняю голову. И целую родимое пятнышко на острой коленке. – Он был не достоин твоей любви.

– Именно поэтому я его и любила, – отвечает Мария и нежно гладит мой лоб.

Ах, Мария, Мария. Ни одна критика не смогла бы так метко попасть в цель.

– До свидания, Мария. Мне жаль, что я не повстречал такую женщину, как ты.

Эти слова я говорил от чистого сердца. И Мария в знак благодарности улыбается мне на прощанье.

Они приходили ко мне и уходили. Упрекали. Обнимали. Требовали. Лили потоки слез. И подшучивали надо мной. Их было много. Они были очень разные. И очень походили друг на друга. Неужели я столько их мог выдумать за свои неполные тридцать шесть лет? Уму непостижимо. Какой я умница. И я с любовью погладил себя по седеющей прежде времени шевелюре. Они все были чертовски красивые. Дьявольски соблазнительны. И бесовски развратны. Все мои женщины. Которых я так и не сумел встретить в жизни. И которых мне хватило таланта придумать. Кстати, довольно удачно.