Давно забытая ревность нашла путь к ее сердцу, заставив его болезненно сжаться. Тут ее заметили. Одна девушка шепнула что-то остальным, и они сразу же разбежались в разные стороны.

— Доброе утро, — поздоровался Эймон, не без интереса ее оглядывая.

Ей отчаянно захотелось, чтобы на время к ней вернулась ее прежняя фигура и она могла бы так же непринужденно выставить вперед бедро. В ее мечтах Эймон всегда представлялся рыцарем на белом коне (хотя лошади оставляли его равнодушным, в отличие от нее), а сама она была прекрасна, обольстительна и неотразима. Без выпирающего вперед живота и опухших ног.

— Ты выглядишь усталой, — закончив осмотр, сообщил Эймон.

— Явная ложь, — улыбнулась она. — Потому что я чувствую себя как полудохлая кляча.

— Я только что попросил девушек ненадолго задерживаться по вечерам, чтобы помочь тебе, пока ты не родишь,— вдруг сказал он.

Она нахмурилась.

— Зачем ты вмешиваешься? — Круговые поглаживания живота прекратились. — Мы ведь уже об этом говорили. Слава богу, я не инвалид и ни в чьей помощи не нуждаюсь.

Не дожидаясь его ответа, она пошла дальше.

Эймон нагнал ее и, глядя на ее недовольное лицо, сказал:

— Я пытаюсь помочь.

— Это лишнее, — не останавливаясь, бросила она.

— Сегодня я бегло осмотрел ферму. Похоже, помощь тебе не помешает, — негромко заметил он.

Эти слова пригвоздили ее к месту. Она медленно повернулась и посмотрела ему в лицо:

— Вот, значит, как ты заговорил. Где же ты раньше был, мистер Перекатиполе?

Улыбка сбежала с его лица.

Колин не стала слушать свой внутренний голос, убеждавший ее не вмешиваться. Ее глаза засверкали от гнева, когда она продолжила: