За окном раздался цокот копыт по вымощенной булыжником дорожке. Эймон оттолкнулся от шкафа, подошел к окну и выглянул во двор.

Солнечные лучи осветили его фигуру. Помимо своей воли Колин подошла и остановилась за его спиной.

Мимо окна прошли две лошади. Колин проводила их профессиональным взглядом, любуясь их грацией, отмечая плавный шаг и чистоту линий. Коннозаводческая ферма «Инисфри Стад», может, переживает не лучшие времена, но это не относится к лошадям топ-класса. Ее единственная гордость.

— Тебе по-прежнему неприятно их видеть?

Его ресницы дрогнули. Не повернув головы, он ответил:

— Скажем, желание бежать вниз и угостить их чем-нибудь у меня вряд ли возникнет.

Колин вдруг почувствовала исходящий от него мужской магнетизм. Так близко к нему она стояла впервые за столько лет. Привыкшая к запаху лошади, она ясно ощутила его мускусный, горьковато-сладкий аромат, словно попробовала его на вкус.

— Самое большое разочарование отца.

Его слова застигли ее врасплох, и несколько секунд она стояла, чуть приоткрыв рот от удивления, затем сказала:

— Не глупи, Эймон. Какое же ты разочарование? Если тебе не нравятся лошади, тут уж ничего не поделаешь.

— Но я должен их любить. Мое воспитание, наследственность — все за то, чтобы я любил лошадей, но...

— Не каждый сходит с ума по лошадям, как...

— Как ты?

Колин улыбнулась.

— Я хотела сказать, как твой отец. Но я тоже. Я не могу представить свою жизнь без них.

— Отец не понимал меня. Поэтому тебе также не понять.

Колин смешалась.

Она-то здесь при чем?

Эймон обернулся, и она не успела отодвинуться. Его рука скользнула по ее животу. Он нахмурился и посмотрел вниз. Затем его голова резко дернулась вверх. В его широко раскрытых глазах она прочла изумление.

— Все в порядке, — она печально улыбнулась. — Это не твоя вина. Я все еще привыкаю, что занимаю немного больше места, чем обычно.