Барри тут же мысленно перенесся к прошлой осени и расследованию, в котором фигурировал член палаты представителей Гэллоуэй. Тому самому тайному расследованию, которое сорвала несвоевременная статья Барри, в результате чего он и оказался свадебным хроникером. Он не знал тогда, что Гэллоуэй сотрудничает с властями. Не знал, что, опубликовав статью, сорвет двухлетнее расследование. Если бы только кто-нибудь сказал ему! Барри обнаружил свидетельства подкупа и шантажа и решил, что наткнулся на скандал. Он и наткнулся, но, в конце концов, сам оказался в его эпицентре вместе с Меган Истербрук, пресс-секретарем полиции. Он высказал в своей статье несколько правильных предположений, а ее обвинили в том, что она раскрыла слишком много информации.

Меган, серьезная и искренняя Меган Истербрук. Меган, которая могла дать сто очков вперед многим мужчинам-полицейским. Меган, которая следила за ним взглядом, когда думала, что он не видит этого. Которая краснела, даже хватаясь за пистолет. Да, многообещающее сочетание. Барри несколько секунд смотрел вдаль невидящим взглядом, затем покачал головой. Теперь она едва удостаивает его взгляда.

Да. Он чувствовал свою вину за то, что навлек на нее неприятности, хотя он просто делал свое дело.

Меган была такой искренней и такой серьезной во всем, Барри же научился ничего не принимать всерьез и на веру. Или, во всяком случае, не многое. Но, то выражение лица человека, которого предали, не давало ему покоя.

Итак, Доналд Гэллоуэй будет гостем на этой свадьбе, но Барри не поболтает с ним. Очень жаль, потому что он знает, что шантаж существует, какова бы ни была официальная версия. К несчастью, ему придется играть по правилам, чтобы вернуть себе статус криминального репортера, а правила гласят: руки прочь от Гэллоуэя. В сущности, правила также гласят, что либо Барри освещает светские события, либо больше никогда не работает в журналистике. Поэтому он намерен пока придерживаться правил.