Мать испытующе посмотрела на него. Балабан поскреб небритый подбородок.

- Ты, мама, того... - начал он не очень уверенно.

- Денег не дам - нету! - оборвала его мать. - Иди работать. Вот и у нас рабочие нужны.

- Сотня в месяц, - пренебрежительно поморщился Балабан, - целый день спину гнуть! Дураков нет.

"И все же хоть для видимости надо куда-то устроиться, - подумал он, потому как милиция не даст покоя. Протянуть два-три месяца и уволиться. Потом полгода можно искать работу".

- Я что-то плохо себя чувствую, - сказал он матери. - Тяжелая работа не для меня.

Мать смерила сына пренебрежительным взглядом, и тот понял, что сейчас, постепенно распаляясь, она начнет пилить его, и все кончится обычным скандалом. В другой раз он даже подлил бы масла в огонь. Но сегодня не хотел пререкаться. Заискивающе попросил:

- Ты, мама, скажешь, если спросят, конечно... Ну, что я больной и второй день уже лежу... Усекла?

- Тьфу! - плюнула в сердцах мать. - Ты по-человечески можешь разговаривать?

- Ну, того... - Лёха почесал пальцами босой ноги под коленом другой. - Я с одним типом поссорился, и милиция может расспрашивать... Так скажешь, что я болен, вчера никуда не выходил из дому.

Мать всплеснула руками и заплакала.

- И когда же ты ума наберешься? Снова за старое?.. Мало тебя жизнь учила?

Она сердито высыпала из кастрюли картошку в корыто. Сунула в руки сына мялку.

- Накормишь кабана! - велела.

И Балабан покорно начал толочь картошку.

Но, как только мать вышла со двора, он с отвращением оттолкнул ногой корыто и достал папиросы. Выпустив несколько аккуратных колец дыма, встал и направился к сараю, где под дровами лежал пистолет. Ему так хотелось посмотреть на него, однако заставил себя остановиться. Высыпал картошку кабану, с любопытством наблюдая, как тот жадно жрет, и вышел в сад.