Ничуть не смутившись, Алина громко и в то же время небрежно произнесла общее «Привет!» Из-за стола тут же поднялся высокий, бронзовый, русый, с голубыми глазами и белозубой улыбкой хозяин вечеринки и радостно объявил:

— А вот и наши очаровашки сестренки Лаури. Алина и Энн. Соседствуем с пеленок, между прочим. — Он поклонился девушкам и тут же крикнул кому-то:

— Уступи место девочкам, Кузмич. Они как раз в одном кресле поместятся.

— Нет, нет, спасибо. Я предпочитаю комфорт, — остановила Алина поднявшегося с кресла бородача. — Анюта принесет кресла с моей дачи. Можешь и качалку прихватить, — шутливо обратилась она к подруге тоном, не вызывающем сомнения в истинной расстановке сил: одна хозяйка, другая всего лишь прислуга.

— Мне придется помочь даме. — Денис выскочил вслед за вспыхнувшей Аней. — Ты извини, у нас табуреток на кухне полно. Не знаю, зачем она тебя послала.

— А чтобы «приложить». — Решительно шагавшая по дачной улице Аня остановилась и сжала кулаки: — Послушай, никогда не называй нас сестрами! Моя мама — портниха Инги Фридриховны, прислуга в общем-то. А я приживалка.

— Фу! Не сатаней, — Денис примирительно сжал локоть девушки и притянул её к себе. — Ну что за чушь плетешь, достоевщина какая-то. Что за приживалка?! В стране развитого социализма торжествует демократия и всеобщее равенство. — Его глаза смеялись.

— Угу. «Кто был никем, тот станет всем!»… — Ане почему-то стало весело, все показалось мизерным и глупым в сравнении с прелестью этого летнего вечера.

Одуряюще пахли светящиеся в сумраке кусты жасмина, что-то стрекотало в темной росистой траве. В садах за старыми яблонями уютно светились окна дач, в которых, конечно же, переживают сейчас мгновения головокружительной близости романтические влюбленные. Аня заглянула в глаза Дениса, блестевшие отсветом прячущегося в ветвях фонаря, и почему-то не оттолкнула его. Руки Дениса, проникнув под шнуровку, обхватили её талию, словно в танцевальной поддержке, — надежно и горячо.