Улыбка так и примерзла к лицу. Надеюсь, девушка не предсказывает свое будущее.

— Может, и упадет. Им скоро прыгать.

— Ага, — она посмотрела на пурпурные кончики моих волос и перевела взгляд на сережки с черепами и костями. — Меня зовут Сьюзан.

— Э-э, Мэдисон, — я изо всех сил уцепилась одной рукой за борт, чтобы не потерять равновесие. На таком ветру особо не поговоришь, и, пока Сьюзан смотрела, как лыжница прыгает у нас в кильватере, я решила оценить девушку у руля.

У изящной красотки была великолепная черная грива. Густые длинные волосы струились на спину, и мне были видны маленькие уши и решительные скулы девушки, с безмятежным видом смотревшей вперед. Широкие плечи, стройное тело, казалось, она не просто красивая, но и сильная. Ее яркий топик сверкал на солнце, и я пожалела, что у меня, в отличие от нее, нет темных очков.

Потом я перевела взгляд на красную лодку, скользившую по воде метрах в тридцати от нас. Барнабас разговаривал с парнем в синей рубашке. Лодка подходила к трамплину, ветер переменился, Сьюзан наклонилась ко мне, но не успела подхватить длинные волосы, и они задели меня по лицу. Черные крылья нас догнали. Вся компания.

— Ты здесь надолго? — спросила Сьюзан.

— Да нет, — честно ответила я. — Считай, через две недели в школу.

— Мне тоже, — кивнула она.

Я беспокойно заерзала на забрызганном водой резиновом коврике на дне лодки. Пусть я и сторонний наблюдатель, но к девушке у руля стоило присмотреться внимательнее. Смертный не должен так шикарно выглядеть. Набраться бы храбрости и поговорить с ней — тогда бы я узнала, человек она или нет. «А если нет, Мэдисон?» — подумала я в еще большем волнении. Вряд ли я смогу сказать что-то Барнабасу. Может, и не стоило рассаживаться по разным лодкам?

— Меня родители сюда отправили, — снова заговорила Сьюзан. — Пришлось бросить работу и все такое, — добавила она, закатив глаза. — Осталась без месячной зарплаты. Я работаю в газете, а папа не захотел, чтобы я все лето пялилась в монитор. До сих пор думают, что мне двенадцать.