– Могу я теперь обернуться?

– Когда хочешь, – ответил Туржан, закрывая сумку. Кандайв, видя, что Туржан отвлекся, незаметно подошел к стене и положил руку на пружину.

– Туржан, – сказал он, – ты проиграл. Прежде чем ты произнесешь хотя бы звук, я открою люк в полу и ты упадешь в глубокий колодец. Спасут ли тебя тогда твои заклинания?

Туржан застыл, не отрывая взгляд от красно-золотого лица Кандайва. Потом глуповато опустил глаза.

– Ах, Кандайв, – в беспокойстве сказал он, – ты перехитрил меня. Если я верну амулет, ты меня отпустишь?

– Брось амулет к моим ногам, – издевательски сказал Кандайв. – И сними с запястья руны Лаккоделя. Тогда я подумаю, проявить ли к тебе милосердие.

– Снять руны? – Туржан заставил себя говорить жалобно.

– Руны или жизнь!

Туржан сунул руку в сумку и схватил кристалл, который дал ему Панделум. Он вытащил кристалл и поднес его к рукояти своего меча.

– Нет, Кандайв, – сказал он. – Я раскрыл твою хитрость. Ты хочешь испугать меня и заставить сдаться. Я отказываю тебе!

Кандайв пожал плечами.

– Тогда умри, – и нажал пружину. Пол разошелся, и Туржан исчез в пропасти. Но когда Кандайв сбежал вниз, чтобы посмотреть на тело Туржана, он ничего не нашел и остаток ночи провел в дурном расположении духа, мрачно размышляя над стаканом вина.

…Туржан вновь оказался в круглой комнате дома Панделума. На его плечи сквозь высокие окна падали многоцветные лучи с неба Эмбелиона – сапфировосиний, желтый, кроваво-красный. В доме было тихо. Туржан сошел с изображения руны на полу, беспокойно посматривая на дверь: как бы Панделум, не знающий о его появлении, не вошел в комнату.

– Панделум! – позвал он. – Я вернулся!

Ответа не было. В доме сохранялась глубокая тишина. Туржан хотел бы оказаться на открытом воздухе, где не так сильно пахнет колдовством. Он посмотрел на двери: одна вела к выходу, другая – он не знал куда. Дверь справа должна вести к выходу. Он положил руку на затвор, чтобы открыть ее. Но остановился. А если он ошибется и увидит Панделума? Не лучше ли подождать здесь?