Лицо Туржана дернулось.

– Подумай, ведь ты мог бы растоптать этого дракона!

Туржан поднял голову.

– Я предпочел бы растоптать тебя, Мазириан!

Мазириан безмятежно продолжил:

– Объясни, как ты наделяешь создания своих чанов разумом. Говори, и будешь свободен.

Туржан рассмеялся. В смехе его звучало безумие.

– Сказать тебе? А что потом? Ты тут же сваришь меня в кипящем масле.

Тонкий рот Мазириана раздраженно скривился.

– Жалкий человек, я знаю, как заставить тебя заговорить. Даже если бы твой рот был набит, залеплен воском и запечатан, ты все равно стал бы говорить. Завтра я возьму из твоей руки нерв и вдоль всей его длины протяну жесткую ткань.

Маленький Туржан, вытянув ноги вдоль коридора, отпил воды и ничего не сказал.

– А сегодня вечером, – с рассчитанной злобностью сказал Мазириан, – я добавлю в лабиринт еще один угол и превращу коридор в пятиугольник.

Туржан помолчал, глядя через стеклянную перегородку на своего врага. Потом медленно отпил еще глоток воды. При пяти углах у него будет меньше возможности увернуться от чудовища.

– Завтра, – сказал Мазириан, – тебе понадобится все твое проворство. – Тут ему в голову пришла еще одна мысль. – Но я избавлю тебя от этого, если ты поможешь мне решить одну проблему.

– В чем твое затруднение, Мазириан?

– Мое воображение преследует образ женщины, и я поймаю ее. – Глаза Мазириана затуманились. – Во второй половине дня она подъезжает к ограде моего сада на большой черной лошади – ты знаешь ее, Туржан?

– Нет, Мазириан, – Туржан отпил еще воды.

Мазириан продолжал:

– У нее достаточно колдовства, чтобы отвратить Второй Гипнотический Заговор Фелоджуна. А может, у нее есть какая-то защитная руна. Когда я приближаюсь, она убегает в лес.

– И что же? – спросил Туржан, отщипывая мясо, данное Мазирианом.