Он вздохнул от напряжения и опустил руку с документом, неодобрительно глядя на сундук. Ханя на своем документе прочитала только дату, но этого оказалось достаточно. 1887 год. Она внимательно присмотрелась к содержимому железного ящика. Бумаги были по-настоящему старые, некоторые даже очень. В голове Хани вдруг расцвела новая мысль, от которой ее лицо, обычно фарфорово бледное, вдруг порозовело.
- Старые бумаги, - безразличным тоном вынесла она приговор. Наверное, их спрятали от немцев, все это давно никому не нужно. Надо выбросить или сжечь, пригодится только ящик.
Сташек Бельский покачал головой и взял бумагу, сложенную вчетверо.
- Выбрасывать нельзя, - запротестовал он, изучая бумагу. - Жечь тоже. И речи быть не может. Это правительственные документы, здесь можно прочитать... Сейчас... мельница с участком... как и ставки на реке... в собственность Иеремии Борковскому... триста рублей серебром, наличными... Что ж так дешево? Хотя нет, он еще чего-то добавил...
Адам с Ханей смотрели на него, Адам неуверенно, Ханя неприязненно. Мечо потерял интерес к ящику, пожал плечами и отправился на кухню. Сташек поднял голову:
- Кажется, это - акт купли-продажи мельницы, - сказал он, задумавшись. - Тысяча девятьсот третьего года. Правда, написано Ковельский уезд, теперь это в Советском Союзе. Копия изготовлена по желанию ясновельможного пана Иеремии Борковского...
- Все равно, теперь эта мельница никому не нужна, - нетерпеливо прервала Ханя. - Кому это нужно? Все старое и ни к чему...
- Может и так... Но это - история.
В комнату заглянула Магда, которую Мечо уже успел проинформировать о содержимом находки.
- Это надо отдать в музей, - сообщила она с видом первооткрывателя. Нам в школе рассказывали. Один мужчина говорил, что все старое надо сдавать в музей. Люди выбрасывают, а в музее мало вещей. Музей есть в Ливе.
Ханя опять окаменела, а Сташек расцвел и бросил обременительное чтение. Мысль ему показалась прекрасной - она освобождала его от обязанности принять решение, с чем он имеет дело - с правительственными документами, которые милиция должна сохранить, или с личными бумагами, которые милиции не касаются. Он обрадовался, что этот вопрос решит музей и с воодушевлением похвалил предложение.