В тот же миг наклонился и Логан. Как и следовало ожидать, оба столкнулись лбами.

— Прошу прощения, — проговорил Каллахан, протягивая ей ключи, — что‑то я сегодня неловок. Послушайте, может, нам начать заново?

— Заново? — проговорила Эшли. Дрожащей рукой она взяла ключи и сунула их в карман, чтобы не выпали снова. — Не припомню, чтобы мы с вами вообще что‑то начинали.

Медленная, ленивая усмешка тронула его губы, неторопливо разлилась по лицу, обозначила веселые морщинки вокруг прищуренных глаз.

— Вот как? Должно быть, я начал без вас. Одно могу сказать: когда я вошел в приемную, рука у меня болела зверски, а через десять минут я уже и думать забыл об этой чертовой ржавой проволоке. Ваша улыбка, мисс Доусон, действует лучше любого болеутоляющего. Удивляюсь, почему ее еще не продают в аптеках. Но я не видел вашей улыбки вот уже… — он покосился на свой золотой «Ролекс», — уже пять часов и тридцать шесть минут. Думаю, пора повторить прием лекарства.

Склонив голову к плечу, Эшли с изумлением его разглядывала.

— Неужели вам не стыдно говорить такие глупости? Логан Каллахан усмехнулся еще шире.

— Ни капельки!

Он извлек из кармана смятую бейсболку со сломанным козырьком и надвинул ее на глаза. Двигался мистер Каллахан неторопливо, плавно, и почему‑то его движения напомнили Эшли хищника, терпеливо выслеживающего добычу.

Опасный он человек, этот Каллахан. Особенно для девушки, которой следовало бы презирать даже землю у него под ногами!

Но можно ли упускать такой шанс? Если сейчас она не поговорит с ним по душам, если не выскажет ему в лицо все, что о нем думает, — непременно возненавидит себя за трусость!

А если выскажет, возможно, возненавидит еще сильнее. За глупость.

Пожав плечами, Эшли выразительно вздохнула.

— Вы ведь постоянно проживаете в Филадельфии? А у нас, в Аллентауне, остановились в отеле?