Перепрыгивая через ступеньки, Квин взлетел на третий этаж. Дверь закрылась, щелкнул замок, и Квин тихонько выругался.

В конце затемненного общего зала к стене кое-как прислонена стремянка, тут же валяется белый брезент и, кажется, кровельный картон. Здесь, по-видимому, ошиваются рабочие... именно ошиваются, а не работают.

Непрошеный гость зашагал в другую сторону, к древнему лифту, едва способному вместить двоих с их чемоданами. Деревянные двери закрывались неплотно, и он сунул в дюймовый промежуток ладонь. От толчка они открылись...

Боже праведный! Он мог лишь таращиться. Вверх. На две невероятные женские ноги, свисающие из открытого потолочного люка. Длинные, стройные, загорелые. Квин слегка наклонился и заглянул выше. Ноги происходили из задравшейся синей юбки, открывающей восхитительно упругие бедра и синее же, под цвет юбки, кружево.

– Сука!

Квин отскочил назад, спасаясь от вылетевшей из люка отвертки. Отвертка грохнулась об пол рядом с парой сандалий, синим жакетом и лежащим на боку портфелем.

Квин откашлялся.

– Простите!

Юбка отреагировала громким воплем и зашевелилась. Горло у молодого мужчины сжалось, сосуды ощутимо запульсировали. Тут вам не обычный механик по лифтам – о нет!

– Вам помочь?

Появилась рука с ярко-розовыми ногтями и потянула юбку вниз. Кружевные трусики скрылись из виду – но не бедра. Упругие ягодицы задергались, и юбка опять задралась. Сверху придушенно пискнули:

– Ой, я застряла!

Увернувшись от взмаха великолепной ноги, Квин смотрел, как изящные обнаженные ступни тянутся к полу. Помочь бы – но он не решался. Наверняка ухватишься за голое... мягкое... женское...

Квин с шумом втянул воздух. Оглушенный возбуждением и уже не размышляя, он ухватил свисающее тело, стараясь касаться исключительно того, что прикрывала ткань юбки.

Новый вопль:

– Эй, что вы делаете?