Неожиданно она философски заметила:

– Рикки, меня не удовлетворяет моя жизнь.

– Ну что ж, – ответил он столь же философски, – не всем же быть Маргарет Тэтчер.

– Я серьезно. Я только тем и занимаюсь, что продаю духи и помаду да отбиваюсь от папиных попыток выдать меня замуж, этого мало. Мне это надоело.

– А как поживает твоя идея открыть собственную косметическую фирму?

София выпустила облачко дыма и посмотрела, как он поднимается к потолку.

– Никак.

В дверь салона коротко и решительно постучали, София и Рикки обернулись. На них строго взирал Говард Берренджер:

– С какой стати вы оба пришли на работу, но не выходите в зал?

В династии королей розничной торговли Говарду отводилась роль «злого полицейского» и счетной машины, которая вычисляет объем продаж на квадратный фут торговой площади с большей точностью, чем букмекеры Джозефа Кардинеллы – разницу в очках.

София затушила сигарету и грациозно встала.

– Мистер Берренджер, мы разрабатывали стратегию участия в конкурсе «Аспен косметикс». Если один из нас выиграет, это будет очень хорошая реклама для всего магазина.

Мрачные складки на лице Говарда разгладились.

– Вы подстриглись, – заметил он. Девушка провела рукой вдоль шеи, пытаясь по привычке запустить пальцы в длинные волосы, и улыбнулась.

– Мне захотелось сменить имидж.

– Вам идет новая стрижка. – Говард хлопнул в ладоши. – А теперь – шагом марш в зал и выходите на быструю дорожку к рекордам продаж.

Молодые люди переглянулись.

– Где мы? – спросил Говард с энтузиазмом диктора рекламного ролика.

София и Рикки не зря заучивали эту мантру на многочисленных собраниях менеджеров по продажам. Они ответили в унисон: