Скукотища. Работа была не по мне, и мои партнеры это чувствовали. Я промучился там целый год, но несколько месяцев назад бросил, чтобы заняться пением. Я всегда мечтал стать певцом. Мне попадались и менее способные парни, у которых это получалось. В один прекрасный день я подумал: с какой стати я торчу в конторе как пень и только фантазирую? Чем я хуже? И вот я здесь и доволен уже тем, что удалось выступить вместо дрессированных собачек. Но все равно эта работа даст сто очков вперед моей прежней, которую я терпеть не мог.

Софию поразило, что Бену хватило смелости бросить все ради того, чтобы заняться любимым делом. Под впечатлением от его рассказа она призналась:

– У меня тоже есть мечта.

Бен остановился и попросил:

– Расскажите.

София посмотрела на него снизу вверх, смерив взглядом все его шесть футов пять дюймов. Зрелище оказалось таким приятным, что она несколько мгновений молчала, ошеломленная. Ей не хотелось отводить от него глаз. У него было выразительное лицо с высокими скулами, как у Марлона Брандо, только более тонкое. Длинные руки и широкие плечи говорили о силе и мужественности. Карие глаза смотрели серьезно, в них читался искренний интерес, который невозможно имитировать. Он не заискивал перед Софией в надежде узнать ее телефон и вскоре после этого уложить в постель. Бен Эстез действительно хотел услышать, о чем она мечтает. Сердце девушки застучало быстрее, словно советуя: «Не сопротивляйся. Пусть этот парень тебе понравится».

– Я хочу основать собственную косметическую фирму, – немного застенчиво произнесла София.

– И чего же вам не хватает?

– О, обычных вещей: дисциплины, целеустремленности, а еще пугает сознание, что придется много работать.

Бен от души рассмеялся и положил свои большие ухоженные руки на плечи Софии.

– Мы с вами… мы оба слишком честны по отношению к самим себе.

Тепло от его прикосновения проникло сквозь хлопковую ткань ее блузки, и у Софии на миг мелькнула запретная мысль, что было бы приятно ощутить его прикосновения ко всем остальным местам.