Бен оставил Тиффани двадцать долларов на чай, хотя это было ему не по средствам, и пошел домой. Из-за того, что он задолжал домовладельцу плату за прошлый месяц, ему пришлось пробираться в квартиру потихоньку, стараясь не привлекать к себе внимания. Он рассчитывал, что после сегодняшнего выступления в «Вилле» сумеет расплатиться за прошлый месяц, тогда можно начать думать о плате за текущий.

Нищета. «Быть нищим, – думал Бен, – конечно, хреново, но адвокатом – еще хуже». Он утешал себя мыслью, что то, от чего он отказался, стоило того, ради чего он от этого отказался. Бен любил петь классические песни Си-натры. Всякий раз, когда концерт проходил удачно, он чувствовал невероятный подъем. И ради этого он безропотно сносил все лишения и переживал периоды нищеты. Это было ни с чем не сравнимое ощущение, ни с чем.

Воровато озираясь и стараясь не попасться на глаза домовладельцу, Бен нырнул в подъезд дома в Ист-Виллидж, где снимал квартиру. Он не чувствовал особых угрызений совести из-за того, что просрочил квартплату: у него уже два месяца не работала посудомоечная машина, да и сама квартира выглядела не лучшим образом, временами ему приходило в голову, что хозяин еще сам должен ему доплачивать за то, что он не съехал. Из-за угла в той стороне, где находился стол консьержа, показалась тень. Бен бросился к лестнице и помчался вверх, перескакивая через две, а то и три ступеньки. С его длинными ногами это было нетрудно, однако он все равно запыхался, пока поднялся на свой пятый этаж.

– Эстез, это вы? – крикнул снизу домовладелец.

Бен осторожно, стараясь не звякнуть, достал из кармана ключи, отпер дверь и юркнул внутрь. Только тут он перевел дух. Довольно неприятно, но что поделаешь. В жизни бывает всякое – и хорошее, и плохое, хорошая полоса уже на подходе.