Карен гипнотизировала слишком быстро, по ее мнению, закипавший кофейник. Нечего нервничать, словно девочке на первом свидании. Тем более, что намерения у них обоих ничего общего со свиданием не имеют — сугубо деловая встреча.

На личной территории.

Она вынесла поднос с кофе и увидела, что командор стоит на пороге крохотной спальни, разглядывая ее. Эшли поставила поднос на журнальный столик с излишним стуком. Холт обернулся. Оттолкнувшись плечом от косяка, с безмятежным лицом прошел и сел в кресло.

— Вы позволите? — он взялся за галстук.

Она кивнула. Да ведь он, наверное, уже с ног валится от усталости… Командор ослабил узел, стянул галстук, расстегнул воротник рубашки, снял и небрежно бросил пиджак на спинку кресла. Обнаружив, что напряженно рассматривает его обтянутые голубой рубашкой плечи, Карен перевела взгляд в кружку. Командор поставил на стол маленькую коробочку, что-то нажал — Эшли ощутила не звук — вибрацию, легкое гудение, заполнившее не то что комнату — каждую клеточку ее тела.

— Глушитель записи, — пояснил командор, беря в руки чашку. — Хоть я и уверен в работе СБ, у меня все же есть своя легкая паранойя.

Он почти извинялся — это перед ней-то, с ее любимой ниткой!

Холт не сказал ей, что видеокамера и без того установлена в ее квартире, как, впрочем, и в других квартирах офицеров Управления. Компьютер включал камеры в произвольном порядке — за исключением постоянных наблюдений по распоряжению службы безопасности. Эшли пока в это число не входила. А жаль.

— Итак, — сказал он, отставляя чашку, — у кофе был горьковатый привкус, как, впрочем, и в устремленном на него взгляде женщины. Эшли очень не нравился его сегодняшний визит — едва ли не больше вчерашнего вечера. Не очень-то она гостеприимна… даже в отношении людей, занимающих высокое положение и могущих быть ей полезными.

— Итак, — повторила она, отставляя свой кофе.