Вообще-то религиозностью в ее семье никто не отличался. Отец был протестантом, как большинство жителей Штатов, мать при рождении крестили в православной церкви. Сама Натали никогда не задумывалась о Боге всерьез. По сути, ее причастность к вере ограничивалась лишь любовью к рождественской и пасхальной суете, к традициям, давно превратившимся для предпринимателей в источник ежегодного дохода. Но теперь в ней что-то резко изменилось. Видимо, измученная страданием душа затребовала сокровенной прелести отшельничества, божественного тепла. Настолько настойчиво затребовала, что мысли о монастырском уединении Натали обрадовалась как единственному спасению.

А ведь я даже толком не знаю, как молиться, в легком замешательстве думала она, продолжая смотреть на себя в зеркало. К тому же мне, что называется, медведь на ухо наступил… Вдруг из-за этого я им не подойду? Она машинально расправила прядки челки и тут же взлохматила их, вспомнив, что о прихорашивании должна навсегда забыть. Ее сердце замерло от испуга, но она мгновенно прогнала сомнение, подумав о том, что продолжать жить в миру гораздо опаснее и страшнее. Нет, надо написать им письмо. Прямо сейчас.

Едва приступив к составлению послания, Натали столкнулась с рядом проблем. Во-первых, ее смутил в спешке переписанный адрес. По-русски она знала лишь несколько слов вроде «привет», «как дела», «пожалуйста» и не могла судить, наделала в адресе ошибок или нет. Поэтому, перечитав выведенные собственной рукой слова, задумалась. Можно было дождаться приезда родителей и обратиться за помощью к маме, но Натали в первое же мгновение решила для себя, что матери с отцом сообщит о своем намерении в самую последнюю очередь.