Эндрю никогда не читал адресованных не ему писем, не горел желанием разузнать чужие тайны или подслушать разговор, даже если был уверен, что никто об этом не узнает. Но сейчас, хоть и сознавал, что ситуация крайне щекотливая, почему-то замер на месте, весь обратившись в слух.

— Какой монастырь? Такая жизнь не для тебя, Натали, неужели ты не понимаешь? — с пылом произнесла незнакомка, выслушав очередную фразу своей собеседницы, некоей Натали. — Ты там и месяца не выдержишь!

Эндрю стоял на пушистом ковре в окружении удобных диванов и кресел и современной аудио— и видеотехники, но ни то ни другое его ни капли не занимало. Женщина на террасе, видеть которую он не мог, говорила настолько эмоционально и встревоженно, что приковывала к себе все его внимание.

— Ты вернешься к нормальной жизни, я помогу тебе. Хочешь, мы вдвоем съездим куда-нибудь отдохнуть, развеяться, а?

По-видимому, Натали ответила кратким «нет», так как, помолчав буквально с пару мгновений, женщина на террасе продолжила с удвоенным усердием:

— Та уверена, что именно там найдешь спасение? Ничего не зная ни о тамошнем быте, ни о нравах, не понимая ни слова!

Она опять замолчала, а когда заговорила вновь, ее голос звучал так надрывно, что Эндрю захотелось выскочить на террасу, выхватить у нее трубку и приказать упрямой Натали выбросить из головы глупости.

— Да ты с ума сошла! Очнись! Опомнись! Твоя беда далеко не самая страшная. Это отнюдь не повод для того, чтобы расставаться с привычным образом жизни!

Эндрю слушал затаив дыхание. По-видимому, собравшаяся удрать от каких-то проблем Натали — вероятнее всего от несчастной любви, — говоря о монастыре, отнюдь не шутила. Во всяком случае, ее подруга или, возможно, родственница была крайне напугана. Эндрю попытался представить себе обеих женщин, но в его воображении возникали лишь расплывчатые образы.