Бартоломью искоса посмотрел на Истона:

— В сложившихся обстоятельствах иначе и быть не могло.

Губы Соммерсета дрогнули в еле заметной улыбке.

— Капитан Карроуэй, позвольте представить вам полковника Бартоломью Джеймса. Толли служил некоторое время в Индии.

«Некоторое время…» Интересно. Всего два слова, чтобы описать отрезок его жизни длиной в десять лет. Бартоломью кивнул:

— Капитан.

— Полковник. — Морской офицер выпрямился. — Я читал о выпавшем на вашу долю испытании. Мои соболезнования.

Итак, теперь это назвали испытанием. Что ж, все лучше, чем «инцидент» или «печальное происшествие». Все это Бартоломью слышал уже не раз.

— Благодарю вас, — произнес он.

— Да бросьте, Соммерсет, — встрял в разговор Истон. — У вас всегда найдется причина, чтобы привести в клуб очередное грубое животное. И чего ради пришел сюда наш дражайший капитан Карроуэй?

— Он сам расскажет, если пожелает. Я ведь тоже сообщил ему только те факты вашей биографии, что и так стали достоянием общественности. — Герцог жестом пригласил капитана следовать за собой, и оба направились прочь, чтобы поприветствовать графа Хеннесси — еще одного члена клуба.

Истон облокотился о кресло.

— Ну и что на этот раз, полковник? Кораблекрушение? Пиратский плен?

Бартоломью предпринял последнюю попытку отделаться от прилипалы Истона. Он вновь закрыл глаза, и память тотчас же нарисовала ему скалистые горы, пересохшие русла рек и скрюченные деревья, нависающие над оврагами и глубокими трещинами в земле. Он отчаянно не желал вновь оказаться в этом аду, но постоянно переносился туда в мыслях и ничего не мог с этим поделать. И наверное, он заслужил, чтобы вновь там оказаться. Все, кто был у него в подчинении, остались там, под раскаленными на солнце камнями.

— Нас уже пятнадцать, — продолжал, меж тем Истон, не понимая, что собеседник не желает поддерживать разговор. — Пятнадцать изгоев, не вписывающихся в благородное общество. Да и истории… что мы можем рассказать? Только члены клуба и могут нам внимать.