Но конечно же такой совет был бы пустой тратой слов применительно к особе вроде Жанетт – на редкость хорошенькой брюнетке, с идеальной фигурой и огромными, немного наивными глазами… Черт, и при этом десять лет хранить верность первому любовнику, который к тому же был изрядным негодяем! Как же этому сокровищу в образе женщины так быстро и так сильно удалось влюбиться в красавчика Брю-эля, стоило тому положить на нее глаз?

Да, брак Жанетт был, несомненно, обречен. Но говорить об этом вслух Валери не собиралась ни в коем случае. Ей более всего хотелось думать, что она ошиблась и не разглядела истинной красоты их любви.

– Не обращай внимания, я закоренелый циник. – Валери примирительно погладила подругу по руке. – Если кто-нибудь в целом мире и может заставить мужчину измениться, так это ты, дорогая.

Конечно, Жанетт в свои двадцать восемь лет выглядела уже изрядно умудренной жизнью, не говоря уже о светском лоске и элегантности до кончиков ногтей. Но на самом деле под сверкающей оболочкой таилась нежная, очень ранимая душа. Жизнь не научила ее твердости или цинизму, как это случилось с Валери.

Может быть, потому их и тянуло друг к другу – как двух взаимодополняющих людей? Валери часто оттаивала душой в компании нежной и восторженной приятельницы, как ящерка, отогревшаяся в солнечных лучах.

Она слегка жалела, что Жанетт больше не живет с ней рядом. А табличка «Продается» на знакомой двери просто выводила Валери из себя. Да, теперь она могла с полным правом сказать, что осталась одна – без близких людей – с соседями, которые иногда с ней здороваются по утрам и едва знают по имени. Хорошо еще, что работают они рядом – можно каждый понедельник обедать вместе и бегать по магазинам.

Но все-таки теперь, после замужества Жанетт, дружбе их стало чего-то не хватать.

– И не думай, что сможешь увильнуть от ответа на мой первый вопрос, – заявила Жанетт непреклонно. – Тебе всего тридцать, дорогая моя! А кроме того, ты сногсшибательно красива! Я хочу знать, когда ты наконец забудешь про Майлза, который, кстати сказать, остался по другую сторону Ла-Манша, и начнешь устраивать личную жизнь.