— Келли!

Из комнаты доносились лишь хриплые вопли певца, который жаловался на несовершенство мира.

— Не упрямься, Келл, — твердо проговорила Джулия. — Открой мне. Я хочу поговорить.

Она попробовала повернуть дверную ручку и не удивилась, обнаружив, что дверь заперта.

— Келли… — Голос Джулии стал мягче. — Я знаю, ты сердишься из-за того, что я не позволила тебе пойти в кино, но, милая, нам с тобой надо объясниться.

Общение — великая вещь, думала Джулия. Когда-то отец лишил ее этой роскоши, поэтому она всегда мечтала о том, чтобы между ней и Келли не вставала стена непонимания.

— Пожалуйста, Келл, — попросила она. — Открой мне.

Из комнаты слышны были только завывания гитары да грохот барабанов.

Упрямство Келли начинало действовать Джулии на нервы.

— Только не думай, — сказала она, — что я поверю, будто ты спишь. Я тебя знаю. Ты же ни за что не пропустишь песню «Почтальон». — Она снова постучала. — Келли, солнышко, отопри.

Скрестив на груди руки, Джулия прислонилась к двери. Келли упряма, но она по крайней мере не хитрит. Ладно, Джулия тоже умеет быть упрямой. Она сняла с гвоздика ключ и вставила его в крошечное отверстие в дверной ручке.

— Я захожу, — предупредила она, поворачивая ключ.

Дверь открылась. Лунный свет лился в комнату сквозь легкие полупрозрачные шторы, и Джулия заметила лежащую на кровати Келли. Однако не успела она протянуть руку к кровати, как шторы заколыхались от теплого летнего ветерка.

— Келли, — привычно пожурила Джулия. — Ты что же, забыла, что нельзя открывать окно при включенном кондиционере? — Чувствуя, как ее охватывает раздражение, Джулия подошла к окну. — А что, юная леди, если я предложу вам оплатить следующий счет за электричество? — поинтересовалась она, собираясь закрыть окно.