— Ой! — прошептала Келли и, теряя равновесие, свободной рукой попыталась ухватиться за что-нибудь. Пальцы ее запутались в шторе, и она неуклюже скатилась в комнату с приглушенным «Ах ты черт!». Келли тихонько заскулила от боли, и Джулия догадалась, что при падении она, вероятно, ободрала себе локти и колени.

Ничего страшного, подумала Джулия. За свой проступок дочь заслуживает и не такого наказания.

Келли встала, встряхнулась и присела на кровать.

Джулия включила настольную лампу.

— Мама! — Келли побледнела. — Ты уже дома?!

Несколько секунд Джулия молчала, а затем спросила:

— Значит, ты слышала, что я говорила по телефону?

— Ясное дело, слышала. — Голос Келли дрожал, как натянутая струна. — Ты сказала, что вернешься в десять.

— Я сказала, что вернусь до десяти, — поправила ее Джулия.

Келли упорно глядела в угол комнаты.

— Посмотри на меня, Келли, — сказала Джулия. Когда наконец темные глаза дочери обратились к ней, она поинтересовалась: — Где ты была?

— Ну, в общем… — девочка наклонила голову, лихорадочно переводя взгляд с комода на пол, а затем на картины на стенах. — Я знаю, ты запретила мне выходить из дома, но, понимаешь… У Шейлы неприятности, и я… — И вдруг с вызовом взглянула на мать. — А ты-то сама где была?

Джулии казалось, что от гнева сердце вот-вот разорвется, и она инстинктивно скрестила руки на груди.

— Вот что, юная леди. Вопросы тут задаю я.

— Но, мама…

— Молчи! — Джулия чувствовала, что внутри у нее все дрожит. — Ведь я строго-настрого запретила тебе уходить из дома. Я хочу знать, где ты была.

В комнате повисла напряженная тишина. Келли нервно сглотнула.

— Я же сказала, — пробурчала она. — Я ходила к Шейле.

Эта ложь поразила Джулию. Если Келли действительно ходила навестить свою ближайшую подругу, зачем тогда прислонять к стене лестницу, зачем укладывать под одеяло подушки, запирать дверь и включать музыку? Она в упор посмотрела на дочь.