— Когда же вы перестанете вести себя, как Папочка, и поймете, что я давно уже не ребенок? Я прекрасно могу сама о себе позаботиться. Я взрослая! — воскликнула она, и внезапно сообразила, что у нее, как обычно, язык работает быстрее, чем голова. Но было уже слишком поздно. Ее понесло. — Если Папочка думает, что я приползу домой на коленях и буду упрашивать его принять меня обратно, то это его проблемы. Я изменилась за последние месяцы, пока жила сама по себе.

Мужчины обменялись удивленными взглядами.

— Да! Я повзрослела.

Пэтси прикусила нижнюю губу, почувствовав, как горят ее щеки. Тяжело быть единственной девочкой в большой семье, состоящей из одних мужчин. Постоянно приходится что-то кому-то доказывать.

«Я повзрослела». Пэтси поморщилась. Что за глупости она наговорила. Кого она пытается убедить?

Джастин на секунду опустил глаза, но затем медленно поднял голову и встретился с ней взглядом.

— Верно. — Казалось, он вкладывает в простое слово какой-то особый смысл. — Ты повзрослела.

Глядя в его нахальные глаза, Пэтси почувствовала, что ее сердце колотится все быстрее и быстрее. Если бы она хуже знала Джастина, то подумала бы, что он пытается с ней заигрывать. Во рту у нее пересохло, как в пустыне. Нет. Джастину Лэсситеру она не нравится. Он никогда не станет заигрывать с ней. Мурашки пробежали у нее по спине, когда Джастин лениво скользнул взглядом по ее лицу. На какое-то безумное мгновение ей захотелось, чтобы он перегнулся через стол и прижался к ее рту своими красивыми, мягкими, чувственными губами. Отмахнувшись от этой фантазии, Пэтси уставилась на крышку стола и попыталась утихомирить свое трепещущее сердце.

Не замечая напряжения, возникшего между Джастином и сестрой, Бак выхватил яркую оранжевую анкету из-под локтя Пэтси и просмотрел ее ответы.

— Доктор Пэтси Брубейкер? — Бак сделал круглые глаза и рассмеялся. — Космонавт?

— Это шутка, — вздохнула Пэтси. Внезапно, под веселым взглядом Джастина, придуманный ею розыгрыш перестал казаться таким уж остроумным. — Отдай, — велела она, протягивая руку.