Казалось, она не возражала, чтобы ее захватили в плен. Ее взгляд дерзко впился в его глаза, и она нисколько не отставала от него. Лиз уцепилась за ремень на его джинсах и притянула к себе, так что их животы и бедра сомкнулись, а его увеличивающееся копье обрело наконец-то тихую гавань в гостеприимной ложбинке у нее между ног.

Блаженный вздох вылетел из ее губ, и она вкрадчиво прошептала:

– Мне нравится, как наши тела прилепились друг к другу. Мы прекрасная пара.

– Черт, – пробормотал он.

Ее откровенное признание задело его до глубины души, и, воодушевленный взаимным желанием, он не смог сдержаться – потерся об ее холмик, от этого эрекция болезненно отозвалась в нем, и было непонятно, наступит ли облегчение.

– Представь, как нам будет хорошо, когда мы будем раздеты.

– Уже представила, – раскрыла она свою тайну. От ее нескромных слов и нежного мечтательного выражения лица он как будто улетел в космос. – Ты снился мне с тех пор, как появился у меня в кафе.

После такого потрясающего откровения ее ресницы опустились и нежный румянец залил щеки, как будто она стеснялась, что так нескромно ведет себя с мужчиной, однако ей нравилось ощущение власти над ним, которую она приобрела, открыто заговорив на эту тему.

Ее руки отпустили его талию, и горячие ладони оказались на мускулистой спине, огонь ее тела проникал через рубашку. Она задрала подбородок, демонстрируя свою дерзость:

– Ты еще помнишь, что говорил сегодня о горячей бешеной страсти?

Он застонал, поняв, что она хочет воспользоваться его собственными соблазняющими словами против него. Он не заслуживает лучшей участи.

– Да, помню, – сказал он, справившись наконец-то с комом в горле.

Губы Лиз легонько, дразня коснулись его подбородка.

– Ты знаешь, месяц – очень долгий срок для того, кто страстно желает, и чаша моего терпения вот-вот переполнится.