К сожалению, мозг – мощный центр возбуждения, который может вызывать в воображении всевозможные провоцирующие сценарии развития событий, способные свести с ума. В деле Лиз ни наблюдать, ни даже вести обычную слежку было не за кем.

По крайней мере, сейчас.

Пока стрелки часов медленно ползли к четверти двенадцатого, он представлял, как Лиз где-то на третьем этаже здания развлекает телефонных клиентов откровенными разговорами о сексе, используя свои женские приемы, чтобы воплотить в реальность сокровенные мужские фантазии. Разговаривая с мужчинами на такие темы, она отправляет их в мир необузданного секса.

– Боже, – пробормотал Стив, не в состоянии прогнать разочарование, прибавившееся к другим необъяснимым чувствам, последние полтора часа поглощавшим все его мысли.

Он провел ладонью по своей густой шевелюре, досадуя, что повел себя как собственник, и неожиданно осознал, что эта женщина глубоко затронула его чувства. Черт побери, как быстро. Он привык контролировать все стороны своего существования: свою сексуальную жизнь, женщин, которых он выбирал для встреч, и поэтому ему не нравилось, что он не может подавить в себе необычную реакцию на экстравагантное занятие Лиз, пусть временное и вынужденное.

Нервно передернув плечами, Стив успокоился, напомнив себе, что очень скоро наступит его очередь разжечь в ней огонь и страсть, разделить с ней свои запретные желания и узнать о ее фантазиях.

А потом, поздно вечером, они дадут себе волю и воплотят эти фантазии в реальность.

После того как возбуждение внутри утихло, желудок заурчал от голода. Удивительно, Стиву хотелось есть, когда в голове бурлили такие неспокойные мысли. Хоть он и пообедал не так давно, очевидно, вся его энергия была потрачена днем во время изматывающей тренировки в домашнем спортзале. Подумав, что у него как раз осталось время на вечерний перекус до часа икс, когда он должен позвонить Лиз, он порадовался этому развлечению. Стив отправился на кухню и тщательно осмотрел холодильник. Отсутствие продуктов его очень огорчило. Он не любил ходить по магазинам, еще больше ненавидел готовить: его тошнило от этих забот, неизбежных в холостяцкой жизни.