– Мама! Мама, пожалуйста, успокойся! На нас все смотрят! Это вовсе не Аманда! – наконец-то заговорил Жерар.

– Ну конечно, – не поверило контральто. – Чьи же еще рыжие патлы? Эй, милочка! От кого это вы прячетесь? Что молчите? Кажется, я с вами разговариваю! Потрудитесь отвечать, когда к вам обращаются!

И только сейчас до меня дошло, что ярость контральто изливается в мой адрес, а я как последняя дурочка зачем-то прикрываю лицо руками!

– Да, мадам, я не Аманда, – отрезала я, убирая руки и решительно оборачиваясь. Гневное контральто принадлежало даме, вполне элегантной, между прочим, только разъяренной совсем не по-дамски. – И у меня каштановые волосы, а не рыжие патлы!

Дама побледнела.

– Боже мой, – прошептала она, пятясь к улице. – Простите, извините, пожалуйста, да, простите, я обозналась... Извинись за меня, Жерар... – И, ступая боком, завернула за угол.

Жерар невесело хмыкнул.

– Со своей опекой мама вечно ставит меня в идиотское положение. Просто ужас какой-то! Да еще завела себе нового кота, совершенно невозможного, к тому же он вечно убегает, а потом его надо мыть! Думаете, у нас без Казимира их было мало? Восемь кошек, четыре собаки, два попугая, курица и двенадцать канареек! Еще черепаха в специальном аквариуме. Я говорю: мама, зачем нам столько? Особенно курица и морская черепаха в городе? А она уверяет, что поскольку у нас свой дом, то без свежего яичка на завтрак...

– Послушайте! – взорвалась я, радостно ощущая, что ноги вновь сделались послушными, и встала из-за стола. – Мне все это неинтересно! Абсолютно!