– Прямо сейчас!

– Зачем? – растерялся официант.

– Там живет ее папа, – объяснил Пьер и, вставая, кивнул Жерару. – Пошли, чего расселся?

Мы втроем направились к его мотоциклу, а официант непонимающе пожал плечами, протянул:

– Ну, раз папа, тогда ладно, – и тоже пошел по своим делам.

– Ты где сядешь, спереди или сзади? – спросил у меня Пьер, глазами показывая на свое транспортное средство.

Я растерялась: никогда в жизни я не ездила на мотоцикле и поэтому плохо представляла себе преимущества той или иной позиции. Да и вообще я плохо представляла, что делать дальше.

– Давай, давай, – поторопил Пьер. – К обеду будем в Лионе!

– Спятил, дружище? – спросил Жерар.

– В смысле? – не понял тот.

– Ты и малыша собрался везти в Лион на этой тарахтелке?

– Это не тарахтелка! Это «харлей»! Я на нем всю Европу объехал! Ты хоть представляешь себе, сколько он стоит?

– Да плевать мне, сколько он стоит!

– А мне – нет! Это супермашина! Садись сзади, Вивьен!

Пьер лихо оседлал свою супермашину, а я все еще нерешительно примеривалась, как залезть на мотоцикл, ободряя себя тем, что через мгновение получу возможность прижаться к спине Пьера.

– Стало быть, Вивьен сзади, а Тото – спереди? – не унимался Жерар. – У тебя и шлемы припасены на всех?

– Правда, Пьер, – опомнилась я. – Как же мы с ним без шлема?

Пьер растерянно уставился на меня. Даже не растерянно, а скорее беспомощно. И спросил:

– Так что же мне теперь делать, а, Вив? – причем таким задушевно-доверчивым тоном, как если бы он был малышом Тото, а я – его мамой.

– Для начала пусть Вивьен осмотрит твоего парня, и тогда станет ясно, стоит ли ради молочного зуба тащить его за тридевять земель, – постановил Жерар. – Едем к тебе. Мы с Вивьен берем такси, а ты, так уж и быть, показывай дорогу на своей супертарахтелке.