Я представил, что наберу в нее грибов доверху, и ужаснулся: с грибами навряд донесу, но смолчал, стыдно было перед Нюрой слабость свою выказывать. Мысль о том, что придется, быть может, что-то заснять на фотопленку, заставила меня захватить мой Nikon c шикарным объективом. Фотокамерой можно было пользоваться при желании и как биноклем: увеличение большое, съемка панорамная да много чего: В литых резиновых сапогах, что выделила мне Нюра, в импортной ветровке с массой карманов и кармашков, да еще в широкополой фетровой шляпе (это тоже из гардероба Варенцовых) я, наверное, выглядел настоящим ковбоем. Мне кажется, увидела бы меня Людмила, так раскаялась бы в своем грехе и замолила бы меня о прощении! Фу, выбросить все мысли о Людмиле! Она не заслуживает того, чтобы я о ней вспоминал! Когда мы подходили к дому Нюриной знакомой - Полины, то увидели ту в огороде с лопатой: она выкапывала богато уродившуюся картошку. Нюра позвала ее: - Поля, Бог в помощь! Не подойдешь ли к нам? Полина, как услышала Нюру, поспешила к нам с широкой улыбкой, из чего я сделал вывод, что любили на селе мою родственницу. Во мне даже гордость некая заговорила за Нюру. - Поля, ты не расскажешь ли, что за машину ты видела в тот день, когда дом у бабушек Насти да Марьи сгорел? Интересуется вот той машиной Иван Андреевич (перед соседями Нюра и дядя Петя звали меня не иначе, как Иван Андреевич, чтоб все видели уважение ко мне, образованному жителю областного города). - А как же, была машина, вся шикарная, лаком сверкала, черная. А больше-то я и добавить ничего не могу. - А в котором часу это было? - Да, пожалуй, что - ближе к полудню, я это помню: три дня и времени-то прошло с пожара. Как не помнить? А пожар в Выселках никто и не видел, это ведь Нюра пошла бабулек тех проведать, на Спас Медовый гостинцев каких им отнести, так она и увидела это бедствие. - А не заметили, что за люди в машине ехали, сколько их было? - Где заметить, если они пролетели мимо, как оглашенные, хотя : Двое или трое мужчин, лица вроде как молодые.