Мерзкий кофе для Вари. Отравный чай для меня.

— Ты не замечаешь, что с нами творится?

— Что? — устало отозвалась я.

— Мы старухи.

— Вот это ново! — припомнила я какую-то рекламу.

— Да серьёзно же! Ведь вот только и делаем, что насиживаем целлюлит и перемываем окружающим кости.

— Старухи не ночуют под окнами возлюбленных, — оборвала её я.

— Молодые в общем-то тоже, — Варя снова полезла вглубь себя, но встряхнулась.

— Жвачку будешь?

— У меня своя.

— Да, у каждого своя, — усмехнулась Варя, зачем-то снова опутывая лицо дымом, словно нимбом.

Мимо проходили до отвращения правильные студенточки с какой-то патологически неуёмной тягой к знаниям, разудалые двоечники с вечной песенкой о конспектах на пять минут, вульгарные первокурсницы, тихони, выскочки…

— Знаешь, он показывал мне их фотографии. Они на Валаам ездили.

— Он что — больной? — не выдержала я.

— Верочка, а ведь это я должна была там быть. Мы собирались…

— Будешь!

— С ним?

— Со мной, дурочка, со мной.

— Спасибо, милая, — Варя чмокнула меня прохладными губами, вернулась с Валаама.

— Как ты думаешь, что говорят о нас те, кого мы сегодня так обласкали?

— Поверь мне, ничего хорошего! — уверенно ответила я.

— Я думаю, ты им нравишься. Приветливая, отзывчивая, не язвишь… Это я злая зануда с амбициями.

— Жизнь не удалась, — изобразила я сочувствующую физиономию.

— Зажевала ты, Варя, вот что!. Произошло с тобой что-то, и вот ты жуёшь, жуёшь… Уж челюсти свело. А мне и жевать-то кроме «Орбита» нечего. Радуйся, что есть что вспомнить.

— Я радуюсь, — покорно замерцала глазами Варя. Обиделась. Она такая.