— Здесь все, вплоть до ночной пижамы.

Капитан мельком взглянул на лист, тихонько присвистнул.

— Капрал впрямь набит деньгами. Уж не аравийский ли он шейх, нагрянувший к нам инкогнито? Сюзи, он тебе случайно не проговорился?

Бывшая актриса надула губы:

— Меня не интересуют чужие секреты. Главное, Шнайдер не скупился. А какая женщина не любит красивых вещей?

— К тому же дорогих и достающихся почти даром. Не так ли?

— Сэр, я не проститутка, — с достоинством заявила мисс Керри. — Я не беру за это денег, но если мужчина тобой доволен и делает подарок, глупо отказываться.

— Точно, Сюзи, нельзя обижать дарителей.

— Это все, капитан? — поинтересовалась девушка.

— Конечно. Может, тебе так понравилось с нами, что не хочется уходить?

— Я свободна?

— Если желаешь. Учти, мы будем хлопать тебе громче всех.

Мисс Керри уходит так же, как пришла: горделивой походкой, улыбаясь и помахивая рукой, рассылая знакомым воздушные поцелуи. Я смотрел на нее, а перед глазами вставало другое лицо: прыщавое, с тяжелым бульдожьим подбородком, прилипшими ко лбу редкими волосами, с ничего не выражающим пустым взглядом. Она и капрал Шнайдер!

— Счетовод, подбей-ка бабки.

Капитан придвинул ко мне исписанный почерком Сюзанн лист, сунул авторучку. Сумма показалась настолько неправдоподобной, что я дважды ее пересчитал, прежде чем огласить.

— Твое мнение? Крез, да и только, — съязвил капитан.

— За месяц ухнул семьдесят годовых окладов… с «гробовыми», надбавками, компенсациями, пособиями.

— Неплохо гульнул капрал, по-генеральски. Но откуда такие деньги?

Я пожал плечами:

— По службе капрал не имел отношения к материальным ценностям. За последние полтора месяца во всем штате не зарегистрировано ни единого крупного грабежа. Денег он в батальоне не занимал, со стороны не получал.