Стажер задумывается, облизывает губы, слегка краснеет.

— Не обратил внимания, сэр, — виноватым голосом произносит он, — Об этом никто не сообщал.

— Об этом на самом деле никто не упоминал. А ведь именно здесь, как мне кажется, собака и зарыта. Я же внимание обратил. Все десять случаев посещения им своих пассий приходятся на первые две недели пребывания в городе. Вот противоречие, о котором я говорил: бабник-капрал первые две недели оправдывает свою репутацию полностью, а в последующие четыре его не узнать. В чем дело?

— Женщины могли ему надоесть.

— Пусть так. А дальше?

То, что скажет сейчас стажер, мне действительно интересно. Именно с этого места и начинается цепочка моих рассуждений и следующих из них важных выводов.

— Дальше? Ничего, — спокойно отвечает стажер. — Капрал — обыкновенный парень, и его повышенная тяга к женщинам — чушь. Оголодал во Вьетнаме по женщинам и первые две недели бесновался, пока не сбил охоту.

Логично, стажер. Плохо одно: твоя логика не пытается заглянуть дальше и глубже того, что ты почерпнул из сообщений газетчиков и из материалов военной полиции.

— У тебя все, дружище?

— А что еще? — удивляется стажер.

Действительно, что еще? По-видимому, мыслительные возможности моего собеседника исчерпаны, и в своих рассуждениях он приблизился к конечной точке. Стоит ли разубеждать его, что-то объяснять и доказывать, делиться с ним собственными домыслами? Тем более что я еще и сам не уверен в правильности избранного пути. Лучше дождаться звонка лейтенанта, который поставит все на свои места.

Звонка я не дождался, зато примерно через полчаса в кабинет ввалился сам Крис — потный, разгоряченный, в пыли. На лице блаженная улыбка: что-то вынюхал.

— Привет, парни, — весело приветствует нас лейтенант.

Подходит к столу, наливает из сифона содовой, залпом выпивает, с шумом выдыхает воздух.