— Ну зачем ты так?

— Молчу-молчу. Проходи.

Галина провела сестру в комнату и стала лихорадочно собираться, быстро распихивая лишние вещи в шкаф и под подушку. Настя огляделась: после ее последнего визита в просторной комнате почти ничего не изменилось. Только у окна на книжных полках появилась стопка школьных учебников да около кровати Кира лежал запыленный школьный портфель.

— Все, я готова. Можно идти.

— Галка! Может быть, ты все-таки наденешь что-нибудь на ноги?

— Сколько же раз я слышала эту фразу из уст твоей мамы!

— Ты, конечно, можешь ехать и босиком…

— Ладно, ладно, просто я забыла. Мама все еще тебя гоняет за твою страсть к ходьбе босиком?

Галка наклонилась, застегнула ремешки босоножек и вопросительно взглянула на сестру. В застиранных джинсах, голубой майке, с волосами, перевязанными синей ленточкой в тон майке, она казалась моложе своих двадцати восьми лет. Голубые глаза, опушенные густыми черными ресницами, смотрели весело; казалось, что даже маленькая родинка на ее левой щеке улыбалась.

— Галка, ты совсем не изменилась за последние годы.

— Ага, если не считать того, что я родила и почти вырастила сына да похудела на несколько килограммов.

— Ты кокетничаешь, сейчас ты гораздо эффектнее, чем десять лет назад.

— Если мы взялись хвалить друг друга, то могу сказать, что ты тоже выглядишь неплохо: похудела, и стрижка тебе идет, щеки уже не выглядят такими пухлыми, как в институте. Ты нашла свой стиль — простушка из классической драмы. Что ты смущаешься? Простушки всегда были праведницами и получали в награду главных героев за свою нелюбовь к приключениям и долгое терпение.

— Мы будем хвалить друг друга или поедем?

Галина торопливо заперла комнату, подхватила под руку Настю и быстро пошла к выходу. По дороге Настя попыталась еще раз выяснить, где же они будут встречаться с Ириной, но Галка только пожимала плечами. Когда они уже отошли от дома на пару кварталов, она наконец раскрыла тайну.