— Я не знал. Я просто спрашивал во всех близлежащих кибуцах. А если вас интересует, как ваш отец узнал о том, что вы в Израиле, то лучше спросите его сами, — сказал Морган, когда она открыла было рот, чтобы задать этот вопрос. — Вполне возможно, он нанял для розыска детектива, — сухо добавил он.

Лин быстро взглянула на него, не понимая, что во всей этой истории нужно лично ему. Он не производил впечатления человека, зарабатывающего на жизнь продажей своего труда: на нем были дорогие джинсы и рубашка, а на запястье поблескивали золотые часы. Да и во всем его облике было нечто такое, что выдавало в нем человека, не терпящего приказаний. Она слегка нахмурилась и спросила:

— Значит, вы друг моего отца?

Он едва заметно пожал плечами.

— Мы скорее партнеры… в некотором роде.

— Что-то не припомню, чтобы он говорил мне о вас.

Морган встал, и она тут же почувствовала себя маленькой.

— Мы познакомились несколько месяцев назад, уже после того, как вы сбежали.

— Понятно. Ну и как… как он?

— Прекрасно. — Морган явно уловил горечь в ее голосе и, внимательно посмотрев на нее, добавил уже мягче: — Он очень беспокоится о вас. И очень скучает.

Лин рассмеялась с неожиданной хрипотцой.

— Скучает? Это с его-то новой женушкой? Удивительно, как он вообще меня хватился? — Она резко отвернулась, мгновенно раскаявшись в том, что позволила себе подобную слабость при незнакомце. Она подошла к окну, но на улице уже стемнело, и ничего не было видно. Помолчав, она добавила: — Простите, вы, видимо, не в курсе того, что произошло.

— Я знаю только то, что ваш отец посчитал нужным мне рассказать, — спокойно ответил Морган. — Он сказал, что вы оказались не готовы воспринять его вторую женитьбу и что вы исчезли, не потрудившись сказать «до свидания», не говоря уже о том, чтобы сообщить, куда отправляетесь.

Она резко обернулась и посмотрела на него широко раскрытыми от злости серыми глазами.