— Зак, — дико рыдала Саша, — Зак Мэйсон предал всех, кто ему верил.

— Но он всего-навсего певец, а не мессия, — сказала довольно холодно Меган. — Знаешь, я думаю, он запишет сольники.

— Ты так думаешь? — судорожно всхлипнула Саша. В ее голосе послышалась надежда.

— О Господи! Сколько тебе лет?

— Меган! — одернул ее Деклан. — Саша страдает. Прояви хоть каплю сочувствия.

— Да в конце концов, никто не умер! — зло пробормотала Меган.

Сколько лет Саше? Может, вопрос в том, сколько ей самой? Двадцать четыре — и что она собой представляет?

Кто она такая? Что у нее есть, кроме степени по английскому языку, полученной в Беркли? И она сидит в кафе со взрослой женщиной, которая рыдает лишь потому, что какая-то рок-группа развалилась.

Именно в этот день Меган Силвер охватило внезапное беспокойство.

Меган повертелась перед зеркалом. Она выглядела хорошо. Не как-то особенно, а просто хорошо. Каштановые волосы мягкими волнами ниспадают на шею, умные карие глаза смотрят внимательно, чистая кожа — правда, со следами излишеств чрезмерного ночного веселья. Под скучной бесформенной одеждой скрывалась красивая фигура, хотя и несовременная. Округлые груди, женственные икры, слегка толстоватые бедра. Лишний вес, который Меган никак не могла сбросить. Она радовалась хипповской моде — как здорово, что можно натягивать на себя вещи «на вырост». Вообще-то она ненавидела свое тело, свою внешность.

Да, она не дурнушка, но в сравнении с золотистыми калифорнийскими бабочками Меган Силвер просто жалкая моль.

Совсем незаметная.

Такой она и родилась. Меган была самой младшей из шести детей в католической семье в Сакраменто, еще один лишний рот, который надо было прокормить отцу, измученному тяжелым трудом электромонтера, и нервной матери, едва справлявшейся с большой семьей. Нельзя сказать, что ее обижали, — на нее просто не обращали внимания.

Меган была не такой красивой, как ее сестры-близнецы Джейн и Люси, стройные и изящные, словно газели.