Дополнительным аргументом за то, чтобы выпереть капитана со службы, стали поступавшие на него многочисленные жалобы. По количеству жалоб Ищенко также являлся рекордсменом, однако это указывало не столько на его пренебрежение к закону, сколько на служебное рвение. Добывая улики, опер всегда балансирует на грани беззакония, а частенько и преступает ее. Оправдать его может только результат, а с результатами у капитана Ищенко, если смотреть непредвзято, все было в порядке. Ему никогда не удалось бы добиться подобных показателей, если бы он, как многие другие, обставлял каждый свой шаг ордерами и письменными распоряжениями начальства. Впрочем, когда начались служебные неприятности, никакие показатели капитану не помогли.

   Неприятности, как то часто случается с операми, также явились плодом избыточного служебного рвения. При расследовании одного убийства в поле зрения Ищенко попал сынок крупного предпринимателя, имевшего сильные связи в Думе, в администрации президента, а стало быть, и в руководстве МВД. Капитану намекнули на то, что следует сделать вид, будто он не заметил связи многообещающего молодого человека с бандой, совершившей несколько убийств. Однако намек только раззадорил капитана: Ищенко понял, что находится на верном пути, и в азарте предпринял целый ряд противоправных действий, заключавшихся большей частью в незаконном вторжении в жилища граждан и осмотре этих жилищ на предмет обнаружения вещественных доказательств причастности граждан к совершенным преступлениям. Таким суконным языком проступки капитана описывались в служебных документах. Дело же заключалось в том, что Ищенко с напарником под любым надуманным предлогом заявлялись в квартиру к подозреваемому, и пока напарник изводил хозяина разными вопросами, не имевшими никакого отношения к расследованию, но звучавшими очень многозначительно и даже зловеще, сам капитан исчезал из помещения, где   шла беседа, и прежде чем хозяин успевал его хватиться, осматривал всю квартиру.